Всякий желающий узнать о нашем Агентстве и забивающий в поисковике слово «Ратоборцы» первым делом узнаёт о книге Алексея Кузьмича Югова (1902–1979). Книга мозолила глаза ещё когда я подростком сидел в клубной библиотеке, но руки до неё не доходили — легендарный сборник «Город. Замок. Село» поглощал меня полностью, да и к соцреализму в литературе я всегда относился прохладно. Прошло 15 лет, и юговские «Ратоборцы» меня всё-таки настигли. И снесли голову, как им и полагается.

Я поклонник советской пропаганды времён Великой Отечественной. Песни зовут в бой, дизайнеры создают гениальные плакаты, передовицы под рубрикой «Убей немца!» разжигают ненависть, а идущие в кино шедевры Эйзенштейна и Пудовкина про русских полководцев кроют нацистские буржуазные киноподелки как бык овцу. Незадолго до войны Сталин велел актуализировать патриотическую «русскую» тему, прикрытую после 1917 года. Вклад сделал и Алексей Югов, врач-психиатр из Кургана, заболевший древнерусской историей и ставший серьёзным переводчиком (в том числе и «Слова о полку Игореве»), исследователем и романистом.

пропагандистский плакат

В начале войны Госполитиздат запланировал серию брошюр «Великие борцы за русскую землю». Алексею Кузьмичу выпало писать о Данииле Романовиче Галицком. Брошюра вышла в 1944 г., в год освобождения большей части советской территории. Югов глубоко изучает эпоху и решает написать роман про самых ярких русских князей XIII века — Даниила Галицкого и Александра Невского. Параллельно он работает над сугубо научным исследованием по эпохе, оно опубликовано в Академии Наук СССР.

В 1948 году выходит роман «Ратоборцы», который, согласно рецензии А. Фадеева, «впервые открывает… читателю малоизвестный и такой примечательный период русской истории». Действительно, в популярную культуру Александр Невский вошёл именно в образе актёра Николая Черкасова из одноимённого фильма Эйзенштейна, хотя князь был канонизирован ещё в 1547 году, и его политические и военные заслуги всегда признавались. А уж фигура Даниила Галицкого и подавно интересовала только специалистов да украинских самостийников, ищущих, какого бы национального героя оттяпать у русской истории.

Удивительно, но «Ратоборцы» — единственная книга Югова на тему Cредневековья. Остальные романы посвящены строительству коммунизма и живописуют прелести советской России. Кажется, только в «Ратоборцах» не присутствует светлый, любовно выписанный образ Ильича. И на том спасибо!

Книга «Ратоборцы» состоит из двух частей: «Даниил Галицкий» и «Александр Невский». Первая часть в два раза меньше и является прологом ко второй. Про Даниила я и расскажу в этом выпуске.

Основные источники о правлении Даниила — «Галицко-Волынская летопись» в составе Ипатьевского списка «Повести временных лет» и «Жизнеописание Даниила Галицкого», которое вплотную примыкает к «Повести о житии Александра Невского», как и части юговских «Ратоборцев».

Не буду пересказывать всю биографию и деяния Даниила. Скажу в общем: это выдающийся русский политик, мастер компромисса, получивший в 1254 году королевскую корону и вошедший в европейские анналы как «Даниил, русский царь» (лат. Daniel Ruthenorum Rex).

Даниил умело балансировал между Западом и Ордой в критической ситуации. При том, что он был настроен на диалог с Западом и мечтал сбросить ордынское иго, его уважали в батыевом Сарае. Он один из немногих русских князей был не данником Батыя, а «мирником» — то есть заключившим мирный договор. Он не платил «выход», но должен был поставлять войска для карательных экспедиций монголов против литовцев, поляков, венгров, немцев. Статусом союзника-мирника Даниил был обязан удалённостью от Орды, мощным крепостям, которые не могли взять даже монголы, и своему таланту полководца: он единственный князь до Дмитрия Донского, кто в открытом бою громил татар (рать Куремсы в 1252 году). Кроме того, он был на короткой ноге с европейскими королями, которые неустанно звали его в коалицию против татар, поэтому Батыю было невыгодно загонять его в угол.

pamiatnik_daniilu

Памятник королю Даниилу в Галиче

Папа Римский не раз предлагал Даниилу унию — католизацию русских земель — в обмен на военную помощь против татар. В 1254 году Даниил принял от Папы корону в Дорогочине (ныне в Польше), чтобы возглавить коалицию европейских королей. Место коронации неслучайно — этот город Даниил в 1238 году отбил у «темпличей-соломоничей» (Добринского ордена, польского аналога тамплиеров). Это демонстрировало отношение Даниила к унии с латинянами. Её Даниил действительно не принял. А Папа, объявив было крестовый поход на Орду, в очередной раз обманул и войск не дал.

В 1259 году в княжество вторгся батыев темник Бурундай. Он потребовал срыть крепости, которыми славилась Западная Русь. Даниил пошёл на компромисс — роковой — были разрушены укрепления Данилова, Луцка, Львова, Кременца. Крепость отстояли только в Холме (ныне польский город Хелм) — столице Даниила. Галицко-Волынская Русь лишилась главных крепостей и осталась беззащитной перед натиском Европы, которая ломилась на Западную Русь постоянно, в отличие от монголов. Даниил правил благополучно до смерти в 1264 году. При его сыновьях княжество дробится, а в конце XIV века Галицко-Волынская Русь целиком поглощается Польским королевством и Великим княжеством Литовским. Таков итог политики компромиссов Даниила. Это выходит за рамки повествования Югова — часть «Даниил Галицкий» заканчивается согласием дочери Даниила Дубравки (на самом деле, её звали Устинья-Анна) выйти замуж за владимирского князя Андрея Ярославича, брата Александра Невского. С этой свадьбы, которую сыграли в 1250 году, начинается часть «Александр Невский». И это уже другая история.

Югов в описании событий идёт по ключевым пунктам летописи и «Жизнеописания». Бесчисленные мелочи, думы, диалоги, обстоятельства, встречи он домысливает — в летописи всё излагается скупо. Югов интерпретирует события в «каноническом» ключе: и с Запада, и с Востока Русь теснят враги, а князья делают всё возможное, чтобы соблюсти русские интересы. При этом главной бедой Руси Югов считает распри князей, это постоянный предмет дум Даниила. Галицкий князь вспоминает трагедию на Калке (1223 год), где из-за плохой координации и самоуправства военачальников русские были разбиты, а сам Даниил с распоротой грудью едва унёс ноги.

Павел Рыженко

Павел Рыженко. Калка

В изложении Югова бросается в глаза необычайная образованность и искушённость русских князей и их интегрированность в европейскую политику. Огромный клан князей-рюриковичей опутывал брачными связями всю Европу. По статусу князья равнялись европейским королям и вели изощрённую «игру престолов». Галицко-Волынское княжество по территории и населению было сопоставимо с европейскими государствами.

В повести описаны два важных эпизода, в которых участвовал Даниил: битва под городом Ярославом (на реке Сан) и посольство в Золотую Орду (1245–1246 гг). Много подробностей о его биографии, о современниках: русских князьях, европейских королях, ханах, о внешней политике и недавних событиях узнаём из его воспоминаний. В основном всё корректно, конечно, не без домыслов и выдумок, особенно про отношения Даниила и Александра. Но куда ж без домыслов в художественной литературе! Югов хорошо разбирался в европейских и русских источниках. Алексей Кузьмич даже любил на досуге переписывать летописи от руки. Это так поразило академика Б. Грекова, благоволившего Югову, что он подарил ему свой экземпляр «Галицко-Волынской летописи».

Описания одежды и вооружения у Югова очень общие, реконструктору тут негде разгуляться. Но, определённо, Югов не был знатоком материальной культуры русского Средневековья и мыслил здесь на уровне штампов.

Повесть начинается с нашествия на Галич претендента на княжеский стол Ростислава Михайловича, которого поддержал венгерский король Бела IV. Кампанией руководил знаменитый венгерский воевода Фильний, «прегордый Филя», за 25 лет до этого разбитый Галицким князем Мстиславом Удатным, тестем Даниила.

17 августа 1245 года у города Ярослава произошла битва между галицко-волынскими войсками и половцами под предводительством Даниила с одной стороны и дружиной Ростислава и венграми с другой. Эта битва решила судьбу сорокалетней борьбы за власть в Галицко-Волынском княжестве, развернувшейся после гибели в 1205 году Романа Галицкого. Битва у Югова точно следует описанию Галицко-Волынской Летописи, воспроизведены и афоризмы Фильния: «Один камень много горшков разбивает», «Острый меч, борзый конь — много [погибнет] руси!» «Русские стремительны в нападении: выдержим их натиск — они не могут выдержать долгого боя». Остроумие Филе не помогло — Даниил его взял в плен и казнил, причём, как домысливает Югов, предав «тело на расхытание псам», то есть лишив погребения. Кстати, фраза эта из другой летописи по другому поводу.

Югов для драматизма расписал, как превозмогают то одни, то другие, и как всё висит на волоске, а Даниил с отрядом спецназа из карпатских горцев наносит решающий удар. Этому посвящены 20 страниц, сравнительно с парой абзацев из летописи.

Укрепление власти Даниила обеспокоило Батыя. Ордынский посол заявил Даниилу: «Дай Галич», и тот понял, что сейчас решается судьба княжества. Чтобы разрешить ситуацию, Даниил решил ехать к Батыю в Сарай самолично.

Вот всё описание пребывания Даниила у Батыя в Галицко-Волынской Летописи: «Он прибыл к Батыю на Волгу. Когда он хотел идти на поклон, пришёл человек Ярослава [Всеволодовича — А. И.] Соногур и сказал: «Твой брат Ярослав кланялся кусту [не растению, а сонму идолов — А. И.], и тебе придётся поклониться». Даниил сказал: «Дьявол говорит твоими устами. Пусть Бог заградит уста твои, чтобы слово твоё не было слышно». В это время его позвали к Батыю, и он был избавлен Богом от злого их беснования и кудесничания. Он поклонился по обычаю их и вошёл в шатер Батыя. И сказал ему Батый: «Даниил, почему ты раньше не приходил? А сейчас пришёл — это хорошо. Пьешь ли чёрное молоко, наше питьё, кобылий кумыс?» Даниил сказал: «До сих пор не пил. Сейчас, раз велишь, выпью». Тот сказал: «Ты уже наш, татарин. Пей наше питьё!» Даниил выпил, поклонился по обычаю их, проговорил положенные слова и сказал: «Иду поклониться царице Баракчин». Батый сказал: «Иди!» Он пришёл и поклонился по обычаю. И прислал ему Батый ковш вина, говоря: «Не привыкли вы пить кумыс, пей вино!»»

посольство к Батыю

Батый

Югов расписал посольство на сорок страниц, рассказав и о нравах моноглов, и об устройстве Сарая, и о мученичестве князя Михаила Черниговского, забитого (по летописи — зарезанного) за отказ поклониться «кусту». Беседы князя с Батыем и его женой занимают двадцать страниц.

отказ поклониться кусту

Дмитрий Костылев. Мученичество Князя Михаила и боярина Федора Черниговских

Любопытный домысел Югова — Даниил во время поездки к Батыю подарил его юной жене Баракчине драгоценный перстень с надписью «императрице». Это, по задумке юговского Даниила, должно было обострить соперничество Баракчины с ханшей Туракиной, вдовой Угедэя. По мысли Югова, изощрённая дипломатия Даниила привела к переделу власти у монголов, что немного ослабило удавку на русской шее.

Посольство окончилось благополучно, княжество осталось за Даниилом. На обратном пути из Орды описывается встреча с папским легатом Плано Карпини, которого Даниил спасает от гибели в зимней степи (это выдумка Югова). Князь и римский миссионер развлекают друг друга философскими и богословскими беседами, причём Даниил разбирается и в вопросе о Filioque, и в схоластических спорах об универсалиях, и в проблеме априорности математики.

Также на пути из Орды Даниил встречается у Югова с Александром Невским, и они обсуждают отношения с Ордой и католическим Западом. На самом деле, Александр был у Батыя через три года после Даниила.

Эта статья касается лишь первой части романа, однако уже можно сделать выводы. Книга написана в необычном стиле, полна архаических слов и диалектизмов. Это стилизованная древнерусская речь, как её понимал автор. Получилось эпично, тяжеловесно, порой неуклюже и искусственно — стилизации редко бывают удачными. Однако такой стиль, на мой «ратоборский» вкус, даёт сто очков вперёд хипстерской постмодернистской скучище с претензией на утончённость и глубину. Пламенный коммунист Югов сподобился написать про древнерусских князей — получилось неожиданно интересно, стильно и вдохновляюще.

Такого восторженного и бескомпромиссного воспевания русской доблести и талантов я не встречал в российской литературе XX века. «Ратоборцы» — редкий пример качественной художественной пропаганды. Удивительно, что такая книга входит в список рекомендованной литературы от русскоязычного беллетриста Чхартишвили. Соглашусь с ним: для воспитания юношества — отличная книга. А серьёзным мужам — в думах об исторических путях Руси, Европы и Азии — подобает читать летописи и толстые монографии. Добро пожаловать в библиотеку к «Ратоборцам»!

comments powered by HyperComments
Яндекс.Метрика